В истории русских революций, вплетённых в ДНК Петрограда, есть особый сюжет. Человек совершает невозможное, спасает то, что спасти уже нельзя, получает благодарность — и пулю во дворе Александровского училища. Это история капитана первого ранга Алексея Щастного. Человека, который вывел Балтийский флот из ледового плена и не отдал его немцам. Двести тридцать шесть кораблей. Тысячи жизней. Вечная слава? Нет. Расстрел.
...Февраль 1918-го. Немцы уже под Ревелем, аэропланы бомбят гавань. Финны захватили ледоколы. Матросы — вчерашние убийцы офицеров — на грани анархии. В этой мясорубке командование принимает Щастный. Он уводит корабли последним, взрывая за собой батареи. Люди не спят трое суток, офицеры стоят по пояс в ледяной воде, крейсера пробивают лёд бронированными корпусами. Щастный уходит из Гельсингфорса последним — на штабном «Кречете».
А потом Троцкий приказал готовить корабли к взрыву — выполняя условия Брестского мира. Англичане сулили золото за уничтожение. Щастный доложил об этой комбинации Совету комиссаров. Открыто. При свидетелях. Репутация наркома на Балтике рухнула. Матросы зашумели: «Нам — осьмушку хлеба, а губителям флота — банковские вклады?».
Троцкий не прощал тех, кто ставил под сомнение его авторитет. И уж точно не прощал популярных. А Щастный стал слишком популярен. Газеты писали о «красном адмирале». Корабли принимали резолюции о «морской диктатуре» — твердой руке. Диктатуре без фамилий, но все понимали.
21 июня 1918-го вынесли приговор. Формулировка гениальна: «Совершая геройский подвиг, создавал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против советской власти». Авторитет в руках вчерашнего царского офицера — угроза.
Наутро Щастного расстреляли.
Тот самый флот через год отражал наступление Юденича. Линкоры, крейсера, эсминцы — все спасённые Щастным — били по белым. И никто не вспоминал, кто вывел их из ледового плена.
Щастный — человек без своего лагеря. Белые его не приняли бы — остался в России. Красные расстреляли. Для эмигрантов — «запятнанный» службой большевикам. Для советских — контрреволюционер. Реабилитировали Щастного только в 1995-м. Через семьдесят семь лет. Он ушёл в тридцать шесть. Молодым, сильным, в полной силе таланта. Его убили не немцы и не интервенты. Его убила власть, испугавшаяся собственного героя.
...И в этом, пожалуй, самый страшный урок той войны...
МОРОЗОВА в MAX
МОРОЗОВА в Telegram