Премьера рубрики! #МягкаяСила
На одном из ужинов в резиденции западноевропейского посла в азиатской стране разговор зашел о местной цензуре, и кто-то из гостей, местный интеллектуал, с иронией заметил: «Вы, европейцы, хитрее. Вы не шлете нам танки, вы шлете нам свои фильмы, свой джаз и свои книги. А через десять лет мы просыпаемся и понимаем, что думаем вашими категориями. Это и есть оккупация».
В этой фразе — квинтэссенция вечного спора. Где заканчивается культурная дипломатия (жест доброй воли) и начинается культурная экспансия (мягкая сила, перешедшая в жесткое программирование сознания)?
Ответ, как это часто бывает в дипломатии, кроется в деталях протокола и интонации.
Культурная дипломатия классическая — это диалог. Это когда Гёте-Институт в Тегеране учит немцев и иранцев вместе читать Хафеза на фарси, а Британский Совет в Дели организует семинар для индийских учителей английского. Это работа «на запрос». Ты приходишь в чужой монастырь не со своим уставом, а с предложением: «Давайте поговорим. Вот мои краски, вот мои ноты — хотите, вместе нарисуем что-то новое?».
Экспансия же всегда монологична. Это когда тебе говорят: «Наше — значит лучшее. Потребляйте».
Здесь кроется главный риск для посольств. Посол, который привозит в страну пребывания выставку авангардистов, рискует быть воспринятым не как просветитель, а как троянский конь западных ценностей, разлагающих «традиционное общество». Протокол предписывает нам быть желанными гостями, но как только гость начинает указывать хозяину, как расставлять мебель в его доме, его вежливо, но твердо провожают к выходу.
Самый элегантный пример баланса, на мой взгляд, — политика Японии. Японские культурные центры никогда не кричат о превосходстве. Они предлагают чайную церемонию, икебану или каллиграфию. Это глубоко национальные вещи, но они подаются как способ уйти от суеты, обрести гармонию — то есть как универсальная ценность. Они не заставляют тебя становиться японцем. Они продают тебе философию комфорта. В результате сакура цветет в парках Вашингтона и Москвы, а суши стали глобальным фастфудом. Жесткая экспансия? Нет. Тонкое заражение атмосферы.
Провалы же случаются там, где дипломатия превращается в фанфаронство. Одна страна пыталась провести в бывшей колонии фестиваль своей «великой литературы», но не удосужилась перевести книги на местный язык или пригласить местных критиков к дискуссии. Мероприятие прошло в пустом зале. Это была не дипломатия, это был акт нарциссизма.
Так где же грань? Она проходит по линии уважения. Если ты, планируя мероприятие, советуешься с местными элитами, учитываешь табу, ищешь точки соприкосновения — это дипломатия. Если ты действуешь по принципу «мы научены жизнью, а вы — черт знает кто» — это экспансия.
Культурный атташе — это не солдат идеологического фронта. Это, скорее, садовник, который привозит семена своей родины, но сажает их в местную почву, удобряет местным перегноем и ждет, когда взойдет нечто общее — свое для всех. Главный же враг этой работы — высокомерие, которое, как известно, дипломатический паспорт лечит очень редко.