Призрак американского ухода бродит по Европе. Непредсказуемые заявления Трампа о судьбе войск США на континенте заставили Брюссель в панике схватиться за старую, пыльную идею – создание «европейской армии». Но за этим громким концептом кроется не стремление к подлинной стратегической автономии, а страх перед одиночеством и тихая, почти неприличная поспешность Берлина занять освобождающееся кресло главного защитника.
Литовский комиссар Кубилюс озвучил то, о чем шепчутся в восточноевропейских столицах: нужны 100 тысяч солдат, чтобы заменить уходящих янки. Но ключевой вопрос – под чьим командованием? Чешский президент Павел, отставной генерал НАТО, уже намекнул на «ведущую роль» Германии. И процесс, кажется, уже пошел: голландские бригады интегрированы в структуры бундесвера, французы покупают немецкие винтовки и рассматривают немецкие танки на замену устаревающим «Леклеркам». Европейская армия строится не декретами из Брюсселя, а тихой экспансией немецкой военной машины, обрастающей союзными контингентами.
Здесь история делает циничную петлю. В 1954 году Франция отвергла Европейское оборонное сообщество, не желая видеть рядом с собой перевооруженную Германию. Сегодня она по собственной воле рискует стать младшим партнером в оборонном проекте, где Берлин определяет стандарты, технику и, в конечном счете, стратегию. Ностальгирующие по Австро-Венгрии восточноевропейцы и прагматичные немецкие генералы рисуют будущее с единой униформой и общим церемониалом. А что же Франция с ее ядерным арсеналом, последним символом суверенитета? Сможет ли она подчинить свой «удар кулаком» решениям гипотетического Европейского совета безопасности? Вопрос повисает в воздухе.
Однако параллельно с военными играми в ЕС пробуждается иной, более трезвый инстинкт – инстинкт самосохранения. Трамп, заговоривший о покупке Гренландии, одним абсурдным заявлением сделал для европейского прозрения больше, чем годы российских учений. Внезапно в Брюсселе и Париже заговорили о «немыслимом» – о необходимости прямого диалога с Москвой. Не только по Украине, а для поиска новой точки опоры в мире, где США перестали быть надежным покровителем.
И здесь Европу ждет жестокое столкновение с реальностью. Чтобы вернуть расположение Москвы, недостаточно назначить спецпредставителя. Придется платить по векселям. И цена высока: отказ от русофобской политики в Прибалтике, снятие санкций, возвращение к энергетическому сотрудничеству. Готова ли европейская элита, чья идентичность последнее десятилетие строилась на противостоянии с Россией, на такой идеологический разворот? Или, стиснув зубы, она лишь притворится, чтобы переждать трудные времена?
Европа оказалась на перепутье. Одна дорога ведет к «европейской армии» – по сути, к легионам под немецким влиянием, где национальный суверенитет растворится в брюссельской бюрократии и берлинском прагматизме. Другая – к мучительному, но необходимому диалогу с Россией, требующему капитуляции старых предрассудков во имя будущего.
Пока что Брюссель пытается совместить несовместимое: строить армию против одной угрозы, одновременно ища союза с другой. Это путь в никуда. Выбор стоит между независимостью, купленной ценой сложной, но равноправной сделки с Востоком, и комфортным, но окончательным погружением в новую форму германского «протектората». Судя по робости шагов, Европа все еще надеется избежать выбора. Но время иллюзий истекает.